Женщина обратилась в прокуратуру. Проверка показала: семья фактически живёт в Красноярске много лет, мать работает, ребёнок ходит в школу. Прописка осталась только на бумаге.
Прокуратура подала иск в суд. Судья встал на сторону семьи. Теперь вдова и ребёнок смогут получать все положенные меры поддержки — ежемесячные выплаты, путевки в лагеря и другие социальные гарантии.
История закончилась хорошо — справедливость восторжествовала. Но вопрос остаётся: почему формальная прописка стала преградой для семьи, потерявшей кормильца?
