Регионы перейдут на еду патриотов

Продовольственная безопасность края превратилась в уравнение со множеством неизвестных

13.08.2014 в 09:26, просмотров: 2701

 Неделя минула с тех пор, как федеральные власти ввели эмбарго на продовольственные поставки из «недружественных» стран. Как в Красноярском крае собираются восполнять пробелы на прилавках маркетов, крупнейшие из которых, к слову, управляются иностранными компаниями? Чем станет грядущий год для региона - периодом новых возможностей или глубокого кризиса, когда впору запасаться крупой и мукой?

Регионы перейдут на еду патриотов
Рисунок: Анатолий Самарин

Справка МК

 Агентство «Интеррейтинг» подсчитало, какое количество сельскохозяйственной продукции производят российские предприятия в регионах и могут ли те прокормить сами себя. Выяснилось, что мощности отечественного сельского хозяйства покрывают лишь 66 % минимальной потребности россиян в продуктах питания, и лишь 18 регионов могут обеспечить себя минимальным продуктовым набором. Красноярский край производит сельхозпродукцию в объеме, достаточном для 1,7 млн жителей при минимальном наборе питания 3401 рублей в месяц. А население в крае, по данным статистики, составляет около 3 млн человек.

Насколько край зависим от импорта? Вопрос нужно адресовать топ-менеджерам торговых сетей. Ведь именно они в последние годы вольно или невольно формируют продуктовые корзины жителей края. Но всем очевидно, что только собственными силами мы себя не прокормим. А обеспечить полноценную замену импортным продуктам в условиях нынешнего упадка сельского хозяйства и промышленности (исключение составляет разве что оборонка) крайне сложно, почти нереально. На первый план выходят четко выстроенные стратегия и тактика.

Масла в огонь подлили краевые статистики, опубликовав печальные данные о сокращении объёма собственной продовольственной продукции за последние полгода - в целом на 14 процентов по сравнению с прошлым годом. Обратившись к отдельным видам, видим еще больше поводов для расстройства. Так, мяса и домашней птицы стали производить в регионе на 53,3 процента меньше, муки из зерновых культур, овощных и других растительных культур – на 21,8 процента, цельномолочной продукции (в пересчете на молоко) – на 10,5 процента, хлеба – на 3,9 процента, рыбы и продуктов рыбных переработанных и консервированных – на 0,6 процента. Количество водки и ликероводочных напитков сократилось почти на две трети - на 69,4 процента. Даже собственной минералки, несмотря на многочисленные природные источники, стали «гнать» меньше на 7,5 процента.

Региональный министр сельского хозяйства Леонид Шорохов пытается дезавуировать грустную статистику, но крыть особо нечем. Он настаивает на том, что край «в достаточной степени обеспечен основными продуктами питания собственного производства». И приводит свои цифры: «самообеспеченность региона хлебобулочными изделиями, зерном, яйцом превышает сто (!) процентов». Молоком и молочными продуктами жители края «затарены» на уровне 90 процентов. Уровень самообеспечения овощами – примерно 71,8 %, мясом и мясопродуктами - 60,6 %.

Если совместить выкладки и аргументы двух ведомств – статистики и минсельхоза – получается крайне противоречивая картина: аграрное производство скукоживается, как шагреневая кожа, но на продовольственной обеспеченности это никак не отражается. Такая логика больше похожа на аутотренинг – дескать, говори три раза в день, что все хорошо, так и будет!

Но что хорошо для ментальности, то не слишком пригодно для сельского хозяйства - отрасли не только материальной, но и глубоко дотационной, загнанной сегодня под плинтус экономики. К примеру, Шорохов утверждает, что количество мяса птицы сократилось лишь из-за действий собственников одной птицефермы, которые решили закрыть производство. Словно запамятовал о том, во сколько раз подорожали комбикорма, электроэнергия, топливо для селян. И только очень крупные предприятия аграрного сектора, имеющие максимальные наделы земли и получающие субсидии именно из расчета за площади пашни, держатся на плаву. Если еще пару лет назад в любой деревне можно было с рук купить банку молока, то теперь корова в частном подворье, как жираф в зоопарке – диковинный, дорогой «зверь», на содержание которого у крестьян не хватает средств.

Глава комитета ЗС края по делам села и агропромышленной политике Валерий Сергиенко уверен, что сегодня до советского продуктового набора на случай атомной войны дело не дойдет: «Бежать за спичками и солью оснований нет! Санкции – это более чем шанс для развития сельского хозяйства, чтобы оно заработало. Резервы не исчерпаны, но нужны серьёзные деньги, чтобы можно было ожидать отдачи хотя бы в отдаленное время. Ведь быстрых решений в аграрном производстве, инерционном по своей сути, не бывает – его разрушали 25 лет, и запустить в одночасье не получится. Нужна как минимум программа напряжённых и понятных действий! Конкретных и неукоснительно выполняемых - что по молоку, что по овощам и мясу. Нужны фермы животноводческие, наращивание объемов воспроизводства стада, заготовки кормов. Они потянут логистику и переработку. Самая слабая наша ниша? Ну вот смотрите, в советское время было в крае 330 тысяч коров, осталось 80 тысяч…»

Грозит ли региону дефицит? По мнению депутата, линейка каких-то продуктов сузится. Сокращение поставок и снижение конкуренции с западными продуктами могут привести к росту цен, и контролировать их практически невозможно. «Формы контроля над производителями известны и малоэффективны: это или санитарный контроль, или налоговая, или уговоры. Зато никак не регулируется торговая надбавка у продавцов. Кроме того, государству надо обратить внимание на составляющие цен на сельхозпродукцию, ведь только со времени вступления в ВТО стоимость бензина для селян выросла в два раза! Электроэнергия, корма, удобрения – это главные компоненты удорожания продукции, и государству необходимо их пересмотреть!»

«Мы должны засучить рукава и работать, попытаться выжать из ситуации максимум преимуществ», - утверждает председатель Союза промышленников и предпринимателей Красноярского края Михаил Васильев. «Что теряет край? Устрицы? Элитные продукты? Ведь это такая сливочная «пенка», без которой будут страдать процентов десять краевого истеблишмента. Остальным эти продукты и их дефицит – «по барабану». Но последствия могут быть в виде роста цен на основные продукты. Не из-за санкций. А из-за снижения объёмов производства сельхозпродуктов. Если минсельхоз не умеет читать прогнозы, то и действия свои просчитать не сможет. Что будет на рынке продуктов – очевидно. Крестьяне получат возможность продать свой урожай подороже, рассчитаться с кредитами, а как они распорядятся прибылью – вот вопрос! Смогут и пропить… А горожанам надо быть готовыми к тому, что за привычную продуктовую корзину придется выкладывать больше денег. Но рыть погреба, которые и сегодня заполонили окраины, или бежать сажать картофель - экономического смысла нет. Думаю, что торговая война, которую Россия переживала не единожды, может закончиться и через пару месяцев. А может продержаться год и более. Но есть интересы простых людей и есть интересы политиков. Зарубежные профсоюзы, в том числе производителей агарной продукции, давно научились отстаивать свои права и рынки».

Могут ли красноярские аграрии объединиться, чтобы получить преимущества и воспользоваться ситуацией? Сергиенко, например, считает, что единой силы среди аграриев края давно нет: «Они разобщены: богатенькие отдельно, средние или мелкие фермеры – отдельно».

Иными словами, перед лицом внезапно возникших сложностей различные игроки краевого продовольственного рынка пока не смогли сплотиться и начать выработку толковой тактики и стратегии. Краевые власти пытаются делать хорошую мину при плохой игре. Редкие, оставшиеся на плаву сельхозпроизводители думают, как не прогадать в сложившейся ситуации. Топ-менеджеры крупных торговых сетей судорожно гадают, в какие страны направить свои стопы за продукцией.

Тем временем Китай открыл спецтерминалы для быстрых оптовых поставок в Россию плодоовощной продукции - на смену польской, испанской, греческой. Поднебесная империя в очередной раз преподнесла урок русским людям, которые никак не могут понять, в чем загадка иероглифа, означающего одновременно и кризис, и новые возможности.