- Я родился 1 января 1942 года в районе Курской дуги. Самые сумасшедшие бои проходили под Губкиным, а мы жили немножко восточнее, в районном центре Ровеньки. Почти все дома там были уничтожены, и только наш удивительным образом сохранился. Едва закончилась война - новая беда, засуха. Обед в детском саду составляли две чайные ложки манной каши и кусочек хлеба. Постоянно хотелось есть. Чтобы мы не брали в рот что попало, детсадовская обслуга ходила с палками и лупила нас по рукам. Но это слабо помогало: вся трава и листья на деревьях, где мы только могли достать, были съедены. Я рос абсолютным рахитом, с дистрофией левого желудочка сердца. Врачи говорили матери: «Он долго не проживет. Смотрите, чтобы не бегал: побежит - сердце не выдержит». Но как не бегать, если к этому располагали гены? С малолетства меня тянуло в спорт. Поначалу меня отовсюду гнали, но если не хватало человека, брали в команду, и постепенно я научился играть в волейбол, баскетбол, футбол… Постоянно занимаясь спортом, я стал другим человеком.
- Как познакомились с регби?
- Это было в 1960 году в Воронеже, куда я приехал поступать в институт. Во время подготовки старался найти уединенное место, чтобы никто не мешал, и вот однажды наткнулся на поле с разметкой, не похожей на футбольную. Сел поблизости, готовлюсь, смотрю, подошли здоровенные мужики, принесли необычные мячи. Как выяснилось, они собрались играть в регби, но один игрок не пришел, и меня попросили выйти на край. Объяснили, что нужно добежать до края поля и прижать мяч. Никто паса мне не дает... и вдруг дали. Я побежал, поймали, да так «зарыли» в песок, что я его потом даже из трусов вытряхивал. Встал, отплевался и говорю: «В гробу я видел ваше регби!»
- Тем не менее стали регбистом.
- Не сразу. В первый год я не поступил в институт и вернулся домой, а когда стал студентом, тренер сам ко мне подошел: «Пойдешь ко мне заниматься?» - «Регби?» - «Нет, гандболом». Но тренировки он вел по нескольким видам параллельно. Пока другие думали, наш тренер быстренько организовывал команду по нужному виду спорта и приносил институту дополнительные очки; то клюшки для хоккея на траве притащит, то регбийные мячи. С хоккеем у нас не получилось, а вот по регби выполнили норматив мастеров спорта. Правда, в тот же год я уехал в Красноярск, и мастером не стал. Через несколько лет, приехав в Москву с регбистами, я попытался выяснить, почему мне не присвоили это звание, на что получил ответ: «Ты бы еще вспомнил, что было до войны».
- Почему вы переехали в Красноярск, а гандбол поменяли на регби?
- В 1967 году я женился, и буквально через три дня моя молодая жена уехала по распределению в Красноярский политехнический институт. Вслед за ней приехал и я. Здесь меня приняли в гандбольную команду, но я сразу понял, что будущего у нее нет: выиграют - празднуют победу, проиграют - опять идут пить. Причем не одни, а вместе с тренером. Я не поддерживал этих посиделок, и отношения с командой не сложились. Тогда я решил создать свою команду, но не гандбольную, а регбийную, написал объявление о создании секции: «Кто хочет быть сильным, быстрым, высоким…». А пришли маленькие и слабые. Но это еще полбеды: можно и из таких ребят создать приличную команду. Важно, чтобы у них была мотивация, но с этим оказались проблемы: то ли были недостаточно трудолюбивыми, то ли я их перегрузил. Требовал от них много, и люди начали разбегаться. Когда осталось шесть человек, я распустил секцию - так провалилась моя первая попытка. А вот на следующий год на мое объявление откликнулось много хороших ребят: наш многолетний капитан Андрей Науменко, будущий губернатор Сахалинской области Игорь Фахрутдинов, Анатолий Ивашкин, Виктор Дмитриев, Владимир Грачев, при котором «Красный Яр» десять раз выиграл золотые медали…
- Могли вы тогда предположить, что наши регбисты достигнут таких высот?
- Спросите у ветеранов - первые тренировки я начинал с бесед, на которых говорил: «Мы будем играть в чемпионате России». А через три года сказал: «Вы будете чемпионами страны». Чемпионат республики команда выиграла еще при мне, и уже после меня стала многократным чемпионом страны.
- Леонид Тихонович, трудно поверить, что вам 70 лет. Откуда столько энергии?
- Я работаю со студентами и заряжаюсь энергией от них. На занятиях не сижу, а играю вместе с ними. Бывает, провожу по четыре ленты подряд. Наш организм рассчитан на 200 лет. Конечно, при нынешней экологии сложно рассчитывать на такой срок, но экология - не главное. Мы сами закладываем себе в голову программу преждевременного старения. Нужно заниматься любимым делом и не задумываться о прожитых годах. Тогда и они не будут давить на вас.
