Следственный комитет предпочитает тет-а-тет

У сыщиков не заладилось с публичностью

10 июля 2013 в 08:05, просмотров: 3809

 Главное следственное управление Следственного комитета РФ по Красноярскому краю стало для региона чуть ли не главным ньюсмейкером. В последнее время сыщики выступили с двумя громкими заявлениями. Первое - по недавно возобновленному делу против бывшего корреспондента РИА «Новости» Олега Леонтьева. Напомним, почти год он обвинялся в развратных действиях по отношению к малолетней девочке. Затем дело закрыли «за недоказанностью вины». И вот в конце июня, когда Олег вернулся в Россию после пяти месяцев пребывания в Таиланде, оказалось, что постановление о прекращении дела отменено.

Второе заявление - по делу Пашкова, бывшего министра, обвиняемого вместе с покойным гендиректором «Сибтяжмаша» в хищении субсидии для предприятия - 29 млн рублей. Как только дело передали в суд, краевой кабинет министров опубликовал свою точку зрения: считаем, дескать, экс-министра, невиновным.

И эта реакция правительства, и резонанс на возобновление дела Леонтьева (отозвались несколько изданий, в том числе федеральное, и телеканал) вызвали отклик Следкома. В обоих случаях он говорит о предвзятости выступлений, называя их то давлением на следствие, то давлением на суд.

Впрочем, в этих публичных делах гораздо интереснее отличия.

Следственный комитет предпочитает тет-а-тет
Рисунок: Анатолий Самарин

 В деле Пашкова присутствуют две вполне сформированные позиции. По мнению следователей, корыстная заинтересованность экс-министра очевидна: передача бюджетных средств третьему лицу, то есть самовольное распоряжение чужим имуществом. Факт установленный и полностью доказанный. Через правительственную призму предстает другая картина – решения о «передаче чужого» были абсолютно прозрачны, кабинет министров всецело Пашкова поддерживал. Более того, правительство не признает себя потерпевшей стороной, потому как «необоснованно полученная» ЗАО «ПО «Сибтяжмаш» субсидия вернулась в бюджет по решению арбитражного суда. И Денис Пашков, и его адвокаты на прошедшем судебном заседании только явственнее обозначили то слепое пятно, которое пролегает между двумя точками зрения. «Не понимаю, в чем меня обвиняют», - говорит Денис Геннадьевич, а защита пишет одно ходатайство за другим: о возвращении уголовного дела прокурору, о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием доказательств виновности обвиняемых, об отмене ареста имущества и так далее. Удовлетворено только одно - доказательства от защиты приобщены к делу.

В Красноярском крае это не первый случай принципиальной несовместимости силовиков и исполнительной власти. Прошел почти незамеченным более локальный, но симптоматичный конфликт в Абанском районе, где местный депутат и коммунальный магнат Сергей Пронин тоже долго недоумевал, почему ему вменяют хищение более трех миллионов бюджетных рублей, выделенных на капитальный ремонт зимних водопроводов и водонапорных башен. «Все объекты построены, за каждую копейку могу отчитаться», - повторял и повторял он корреспонденту «МК» в 2011 году. И за него горой вставал ныне скандально известный глава района Михаил Кривицкий: мол, конкурс провели задним числом, под устную договоренность с Прониным, что прежде он выполнит работы за свои деньги, пока не наступили холода. Правда, пришлось сначала скинуться жителям, но предприятие им затем якобы компенсировало затраты.

Два разноуровневых дела схожи до мелочей. И тут - экстравагантная финансовая схема от властей. И тут - два обвиняемых: «выгодополучатель» и ответственное лицо, начальник жилищно-коммунального отдела районной администрации Виктор Пугачев. И тут - районная власть себя пострадавшей стороной не признавала, отсылая к решению арбитражного суда: поданный администрацией иск с финансовыми притязаниями к коммунальщику арбитраж счел несостоятельным. Вплоть до состояния здоровья обвиняемых, которое в обоих случаях затягивало следствие.

Сегодня региональные СМИ вовсю пишут о беспрецедентном конфликте силовиков и краевого правительства. Пишут, что для правительства защита Пашкова еще неизвестно чем закончится: есть обвинение в давлении, есть заявление в прокуратуру.

Но чем это может закончиться?

Если доводить аналогию до конца, - в Абанской истории победили правоохранители. За полтора года дело было доведено до суда, и в конце 2012-го оба фигуранта осуждены: Пронин на три года колонии, а Пугачев на 2,5 года условно.

Если влезть со своей, третьей, промежуточной точкой зрения, то тяжба оставила после себя как минимум один важный вопрос. Допустим, такая схема обращения с бюджетными деньгами действительно незаконна, хотя для власти она в порядке вещей. Почему под суд отправились только двое? Тут ведь или всех простить, или весь «кабинет министров» во главе с главой под суд отправлять. А так получается какая-то настораживающая половинчатость.

«Если бы действительно был реальный конфликт между силовиками и правительством, то Следственный комитет, как обычно, вспомнил бы все дела, которые возникали по отношению к администрации последние года полтора, - уверил «МК» политолог Сергей Комарицын. - Но все прочие дела,наоборот, приглушены, даже слухов уже не доносится. Так что здесь какие-то другие обстоятельства».

ХХХ

В «деле Леонтьева» слепое пятно еще обширнее. Да и конфликт у силовиков с общественностью менее интеллигентный, чем с правительством. Больше похоже на перебранку.

«После того как следователь провел ряд оперативно-розыскных мероприятий, в его распоряжении появились некоторые факты, которые позволили следствию обратиться в СК с заявлением о возобновлении дела», - заявил замглавы СК России по краю Александр Расстрыгин. Что это за факты, следствие не упоминает, хотя в прошлом году рассказывало даже о найденной на компьютере Олега порнографии. Зато изымает, по словам матери Олега Евгении Леонтьевой, ветровку, купленную им уже после освобождения из СИЗО (в мае 2012-го), и вещи, которые он привез из Таиланда. Какое отношение это имеет к преступлению, совершенному в декабре 2011-го года, в 30-градусный мороз?

Следственное управление, подчеркивается в ведомственном пресс-релизе, «не выступало с официальным заявлением относительно фактов, обстоятельств расследования конкретного уголовного дела и не распространяло сведений, ссылка на которые имеется в указанных выше публикациях». Что за публикации - тоже неясно. Выше в пресс-релизе ничего не указано, кроме того, что «в последнее время в отдельных средствах массовой информации отмечено размещение не соответствующей действительности информации».

Впрочем, этот пресс-релиз достоин более обширного цитирования. «Имеют место факты, когда журналистами намеренно искажается информация о времени совершения преступления, одежде и приметах внешности злоумышленника, а также об обстоятельствах, касающихся проведения следственных действий и их результатов. Источником информации являлись лица, в силу закона и процессуального статуса не имевшие доступа к данным предварительного расследования», - говорит Следком. Где эти факты и журналисты, чье намерение исказить информацию доказано?

Заканчивается пресс-релиз угрожающе: «Распространение информации, основанной на домыслах и не имеющей отношения к реальным данным предварительного расследования, расценивается следствием как попытка деструктивного влияния на общественное мнение и в конечном итоге – на ход расследования уголовного дела». Впрочем, в этом случае, в отличие от «дела Пашкова», заявления в прокуратуру Следственный комитет почему-то не написал.

Тут нет двух сформулированных позиций. СК и прежде с неохотой комментировал дело Леонтьева: «МК» не раз писал о противоречивых и обтекаемых официальных заявлениях по делу. Но теперь не ясно абсолютно ничего. С одной стороны - какая-то часть общественности, за счет имеющейся в широком доступе информации о деле уверенная в невиновности Леонтьева. Во всяком случае, ожидающая открытости и адекватности доказательств по делу. С другой - параллельная реальность следствия. Тайна за семью печатями, на которую покушаются полчища неких злонамеренных журналистов. Или еще кого. «Проводится массированная работа по опровержению этих (Следкома - «МК») данных», - говорил глава Следственного управления СК РФ по краю Игорь Напалков. То есть почти теория заговора получается.

В общем, существует несколько версий относительно того, почему уголовное преследование Леонтьева возобновили. Чтобы не быть заподозренным в «деструктивном влиянии», приведу их все. Адвокат связывает возобновление дела с планами Леонтьева подать иск о реабилитации, про который узнали в СК. Евгения Леонтьева склоняется к более формальному поводу. «Никто никого не искал. А тут настало время отчитываться - 15 мая было полгода с возобновления дела по факту. Ну вот 8 мая они снова решили назначить виноватым Олега - другого-то никого нет», - пишет она на странице «группы поддержки Олега Леонтьева» Вконтакте. «Появились некоторые факты», - говорит Следком. Выбирайте.

ХХХ

Оба дела очень по-разному, но приводят к одному выводу: с публичной сферой СУ СК РФ по Красноярскому краю справляется не лучшим образом. Причины, как бы странно это ни звучало, могут быть вполне гуманитарными - отсутствие коммуникатора. Следком - единственное из силовых ведомств края, не имеющее своего общественного совета (кроме ФСБ, но для спецслужб даже размеры бюджетного финансирования не разглашаются). Понятно, что ОС - структура спорная. По закону, функции совета - обеспечение взаимодействия граждан с определенным ведомством, решение вопросов повышения эффективности и так далее. Положение широкого толкования. Оно и толкуется широко. При краевой полиции члены совета оживляются, когда нужно охладить общественный накал от появления какого-нибудь невменяемого Владимира Тена. При ГУФСИН советчики выполняют в некотором смысле роль правозащитников. У прокуратуры… тоже есть общественный совет. И у ГИБДД. А что же Следком? Приказ о формировании опубликован в мае 2012 года, но никаких конкретных сроков в нем не оговорено. «Контроль за исполнением приказа оставляю за собой» - говорится в подписанном Игорем Напалковым документе.

Как пояснил «МК» руководитель организационно-контрольного отдела СУ СК по краю Андрей Комогорцев, в настоящее время согласовывается состав совета. Правда, конкретных сроков не назвал. «После того, как мы соберем все предложения и получим согласие потенциальных участников, сформирован совет будет буквально в течение одной рабочей недели», - заключил Комогорцев.

Пока ясно одно - «подследственным» общественникам не позавидуешь. 




Партнеры